Владимир Легойда: удивить Бога масштабом просьб невозможно
Нельзя превращать веру в товарно-денежные отношения, потому что деньги сами по себе не являются целью, а лишь инструментом, который может быть использован во благо. Именно такую позицию высказал председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Владимир Легойда. В интервью РИА Новости он отметил, что финансовые средства, как и другие человеческие ресурсы, должны служить помощи ближним, развитию общества и совершению добрых дел.
По его словам, деньги можно сравнить с научными знаниями: и то и другое не несет добра автоматически, а зависит от того, как именно человек ими распоряжается. Если знания применяются ответственно, они помогают созидать, но в руках без нравственных ориентиров могут обернуться опасностью. Точно так же и деньги способны поддерживать людей, укреплять общественные инициативы, развивать культуру и благотворительность, однако превращать их в мерило духовной жизни недопустимо.
Легойда также подчеркнул, что современный мир невозможно представить без открытого разговора и взаимного уважения. Диалог, по его мнению, является необходимым условием будущего, поскольку именно через него люди и институты находят путь к пониманию даже в самых сложных обстоятельствах. Отказ от диалога, напротив, ведет к нарастанию напряженности, взаимному отчуждению и невозможности решать острые общественные и церковные вопросы.
Отдельное внимание в беседе было уделено положению канонической Украинской православной церкви. Легойда назвал возможные пути нормализации ситуации и отметил, что здесь особенно важны здравый смысл, правовая защита верующих и отказ от давления. Он дал понять, что восстановление справедливости и мирного сосуществования возможно только при уважении к религиозной свободе и церковной традиции.
Кроме того, собеседник РИА Новости рассказал о своей встрече с известной американской консервативной публицисткой Кэндис Оуэнс. Эта встреча, по его словам, стала еще одним примером того, насколько важны личное общение и обмен мнениями между людьми с разными взглядами и из разных стран. Такие разговоры помогают лучше понимать мировые процессы и видеть, что у разных обществ могут быть общие нравственные основания.
Беседу с Владимиром Легойдой вела Алиса Осипова.
— Владимир Романович, мы с вами беседуем в окружении людей, которые активно обсуждают финансовые вопросы (интервью проводилось на полях Петербургского международного экономического форума – ред.). Как вы считаете, какую роль деньги играют в современном мире?
— Вы знаете, на этот вопрос есть люди, которые могут ответить гораздо более профессионально и глубоко с точки зрения экономики. Мы в свое время изучали марксистскую теорию, которая по-своему объясняла природу денег, их происхождение и значение в общественных отношениях. Однако, если говорить именно с той позиции, с которой я могу на это смотреть, я бы сказал, что деньги — это не просто средство обмена или накопления. В современном мире они дают человеку еще и возможность действовать, принимать решения, поддерживать близких и, что особенно важно, делать добро.
Ведь финансовые ресурсы сами по себе не определяют ценность человека, но они помогают реализовывать его намерения и создавать вокруг себя более устойчивую и справедливую среду. Когда у человека есть средства, он может не только обеспечить собственные нужды, но и помочь тем, кто оказался в трудной ситуации, поддержать общественно значимые инициативы, вложиться в развитие образования, медицины или культуры. Поэтому в широком смысле деньги — это инструмент, а то, как именно он используется, уже зависит от нравственного выбора самого человека.
Именно поэтому роль финансов сегодня нельзя сводить только к экономике. Они влияют и на социальные процессы, и на качество жизни, и на возможность совершать поступки, имеющие настоящую человеческую ценность. В этом смысле деньги становятся не целью, а средством, которое может быть направлено как на личное благополучие, так и на благо других.
Именно поэтому в нашей панельной дискуссии, которую наш отдел уже третий год подряд организует на ПМЭФ, мы говорили о предпринимательстве как о форме служения. Эта тема особенно важна сегодня, когда от бизнеса все чаще ждут не только прибыли, но и реальной пользы для общества. Если смотреть на деньги с такой точки зрения, то они перестают быть самоцелью и превращаются в инструмент для созидания. В этом смысле деньги — это прежде всего возможность послужить другим людям, поддержать нужные инициативы и принести добро тем, кто в нем нуждается.— В каких еще ситуациях духовность и деньги не противоречат друг другу?— На самом деле деньги и духовность в принципе не находятся в противоречии, потому что сами по себе деньги — категория нейтральная. Это эквивалент товара, который помогает людям выстраивать хозяйственные отношения, развивать дело и действовать эффективно. Важно не то, сколько у человека денег, а то, как именно он ими распоряжается и какие цели при этом ставит. Если финансовые ресурсы направлены на помощь людям, развитие общества и созидательный труд, то они вполне могут служить духовным ценностям.Если и возникает проблема, то она, скорее, относится не к духовной сфере, а к сфере нравственности и связана с обращением с финансовыми средствами. Трудность заключается не в самих деньгах, поскольку они по своей природе нейтральны, а в том, как человек ими распоряжается и какие цели перед собой ставит. Деньги, как и многие другие ресурсы, становятся либо инструментом созидания, либо причиной разрушения — все зависит от того, в чьих они руках и с каким намерением используются. В этом смысле важен именно вопрос применения, так же как в науке важен вопрос использования знаний: само знание нравственно нейтрально, но результаты научной деятельности можно направить и на пользу людям, и во вред им. Поэтому ответственность лежит не на предмете как таковом, а на человеке, который принимает решения и несет за них моральную ответственность. Именно поэтому разговор о финансах всегда неизбежно переходит в разговор о совести, мере и внутренней дисциплине.
— Когда в России будет создан Кодекс православного бизнесмена, о котором говорилось на конференции "Вера и дело"?
Я бы хотел сразу подчеркнуть, что речь идет об инициативе самого предпринимательского сообщества, а не о каком-либо официальном церковном документе. Церковь, безусловно, относится к такой идее с вниманием и уважением, поскольку подобные обсуждения затрагивают важные вопросы нравственности, ответственности и общественной жизни. Сейчас идет процесс обсуждения, в ходе которого участники стараются выработать общие принципы и подходы, и уже после завершения дискуссий, вероятно, этот кодекс будет окончательно принят.— Каким правилам, на ваш взгляд, должен следовать православный предприниматель?— Прежде всего стоит уточнить, кто вообще такой православный предприниматель. Это, в первую очередь, христианин, то есть человек, живущий по вере и старающийся соотносить свою деятельность с евангельскими ценностями. Слово «православный» здесь относится не к самой профессии и не к виду занятий, а к внутреннему мировоззрению, к тому, как человек ведет дела, строит отношения с людьми и принимает решения.Православный предприниматель, как и любой христианин, должен стремиться к честности, справедливости, ответственности и уважению к окружающим. Его деятельность не может строиться только на выгоде: важно помнить о совести, о ближнем, о том, что любой бизнес связан с людьми, их трудом и их судьбами. Поэтому подобный кодекс, если он будет принят, может стать не просто формальным набором правил, а попыткой сформулировать нравственные ориентиры для деловой жизни.Переписанный текст:Точно так же, как можно говорить о православном враче или православном журналисте, возникает вопрос и о других профессиях: а кто такой православный стоматолог? Какие принципы должны лежать в основе его работы? Ведь дело не только в профессиональном мастерстве, но и в том, чтобы относиться к человеку с милосердием, уважением и ответственностью, не причиняя лишней боли и не забывая о нравственной стороне своего труда.В этом смысле православный предприниматель — это не просто человек, который занимается бизнесом и при этом ходит в храм. Это православный человек, который в своей предпринимательской деятельности старается руководствоваться евангельскими принципами: честностью, справедливостью, заботой о ближнем, отказом от обмана и наживы любой ценой. Для христианина эти принципы едины, независимо от того, чем именно он занимается — лечит людей, пишет статьи, ведет бизнес или работает в любой другой сфере.Важно понимать, что вера не ограничивается только молитвой или участием в богослужении. Она должна проявляться в повседневной жизни, в том, как человек работает, общается с людьми, принимает решения и строит отношения с окружающими. Именно поэтому православие не делит профессии на «священные» и «обычные» в бытовом смысле: в любой деятельности человек призван оставаться христианином.— Можно ли просить у Бога много денег, учитывая проповеди Святейшего на эту тему? Этот вопрос требует вдумчивого ответа. Само по себе желание достатка не является грехом, если оно не превращается в жадность и не заслоняет собой духовную жизнь. Просить у Бога можно не столько богатства, сколько возможности честно трудиться, содержать семью, помогать ближним и использовать материальные средства во благо. Для христианина важен не размер дохода сам по себе, а то, с каким сердцем он к этому относится и как распоряжается тем, что имеет.Если хочешь, я могу сделать этот текст:1. более литературным,2. более разговорным,3. в стиле интервью,4. или в стиле церковной публицистики.— Не совсем ясно, зачем именно человек обращается с просьбой и какую цель он при этом преследует. Если говорить в общем, то верующий человек действительно может молиться Богу по самым разным поводам, и теоретически любая просьба допустима. Но в христианском понимании важно не только то, о чём человек просит, а насколько его просьба соответствует духу Евангелия и самой сути веры. В начале этого разговора стоит отметить: молитва — это не просто список желаний, а способ духовного общения с Богом, в котором раскрывается внутренняя жизнь человека.В одной мудрой книге сказано, что всё, о чём бы мы ни попросили, несоизмеримо меньше того, что Бог уже готов дать человеку. И в этом есть важная мысль: Господь предлагает человеку нечто неизмеримо большее, чем любые земные блага. Когда Бог дарует Царствие Небесное, а человек просит, например, миллион или какие-то временные выгоды, это просто несопоставимые вещи. Земные просьбы могут казаться значительными для человека, но в масштабе вечности они оказываются очень малы по сравнению с тем, что действительно приготовлено Богом. Поэтому Бога невозможно поразить величиной человеческих желаний или масштабом материальных запросов.В середине этого размышления важно понять, что сама по себе просьба не является чем-то плохим. Проблема возникает тогда, когда человек воспринимает Бога как средство для достижения сугубо личных целей, забывая о духовном смысле молитвы. Тогда возникает главный вопрос: для чего человек просит? Ради пользы, ради укрепления веры, ради помощи ближнему или только ради собственных интересов? Именно от ответа на этот вопрос зависит, насколько просьба действительно осмысленна и духовно оправдана. В христианстве молитва всегда связана не только с надеждой на помощь, но и с доверием к Божьей воле, смирением и стремлением к внутреннему преображению.В конечном счёте, речь идёт о целесообразности самой просьбы. Человек должен задуматься, зачем он обращается к Богу и с какой внутренней установкой это делает. Если просьба помогает человеку стать ближе к Богу, глубже понять себя и свою жизнь, если она ведёт к добру и укрепляет веру, тогда она имеет смысл. Но если человек видит в молитве лишь способ получить желаемое, не думая о духовном содержании, то такая просьба становится поверхностной. Поэтому в христианской традиции важно не только просить, но и уметь принимать Божий ответ — каким бы он ни был, потому что именно в нём может заключаться то благо, которое человек сам не сразу способен увидеть.В христианском понимании обращение к Богу нельзя сводить к простому принципу «ты мне — я тебе». Молитва и просьба к Богу — это не сделка и не обмен услугами, а живое и доверительное общение с Творцом, Который есть любовь. Именно поэтому в центре такого обращения стоит не получение выгоды, а духовное преображение человека, его стремление стать лучше, чище, терпеливее и ближе к Богу. Если смотреть на это шире, то любая просьба в молитве в конечном счете должна вести нас не только к решению внешней проблемы, но и к внутреннему росту.
Когда человек просит о чем-то важном, он нередко ожидает немедленного результата, однако в церковной традиции подчеркивается, что не всякая просьба исполняется так, как нам хочется, и не всегда в тот момент, когда мы этого ждем. Часто ответ Божий заключается в том, что человеку дается сила изменить себя, научиться терпению, смирению и ответственности. Поэтому обращение к Богу — это еще и школа доверия, в которой человек постепенно учится понимать, что для него действительно полезно.
— По мнению Церкви, с какого возраста можно давать детям карманные деньги и вообще нужно ли их давать? Может, стоит сразу приучать детей к тому, чтобы человек сам зарабатывал?
Этот вопрос тоже связан с воспитанием ответственности и внутренней зрелости. С одной стороны, карманные деньги могут быть полезны, если они помогают ребенку учиться обращаться с небольшими суммами, планировать расходы, понимать цену вещам и делать первые самостоятельные выборы. С другой стороны, важно, чтобы такие деньги не превращались в бесконтрольное поощрение или в привычку получать средства без всякого труда и понимания их ценности. Родителям здесь важно учитывать возраст ребенка, его характер и уровень осознанности.
В церковном и нравственном подходе особенно важно воспитывать в детях не только умение распоряжаться деньгами, но и уважение к труду. Ребенок должен видеть, что деньги не возникают сами по себе, а являются плодом усилий, времени и ответственности. Поэтому разумнее не противопоставлять карманные деньги и труд, а соединять эти вещи: давать ребенку небольшие суммы для обучения, но одновременно постепенно приучать его к посильным обязанностям в семье, к участию в домашнем труде и к пониманию ценности заработанного.
Таким образом, и в вопросе молитвы, и в вопросе воспитания детей ключевым остается не формальный подход, а стремление к внутреннему росту человека. В одном случае это выражается в обращении к Богу не ради выгоды, а ради духовного изменения, в другом — в воспитании ребенка так, чтобы он становился ответственным, самостоятельным и умел достойно относиться к труду, деньгам и окружающим людям.
— Хорошо, что вы подняли этот вопрос, потому что однозначного ответа на него просто не существует. Если говорить именно о церковной позиции, то формулировка «в Церкви считается» здесь неуместна: невозможно ожидать, что все верующие будут одинаково думать, с какого возраста ребенку нужно давать карманные деньги и в каком размере это делать. На практике такой вопрос зависит от множества обстоятельств — от возраста ребенка, его характера, уровня ответственности, привычек семьи и даже от того, как в доме принято относиться к деньгам.Кроме того, важно учитывать, зачем вообще ребенку нужны карманные деньги. Для одних семей это способ постепенно приучать ребенка к самостоятельности, учить его планировать расходы и понимать ценность труда. Для других — это инструмент для формирования аккуратного и бережного отношения к деньгам, чтобы ребенок с ранних лет учился распоряжаться ограниченным ресурсом. Поэтому один и тот же подход может оказаться полезным в одной семье и совершенно не подойти в другой.Именно поэтому я могу ответить на этот вопрос только как родитель, опираясь на личный опыт и здравый смысл, но никак не от лица Церкви. В таких вещах нельзя дать универсальное правило, которое подходило бы каждому без исключения. Здесь важнее не абстрактная норма, а конкретная ситуация в семье, особенности самого ребенка и то, какие воспитательные цели ставят перед собой родители.— А если у вас как у родителя спрашивать: стоит ли давать ребенку карманные деньги?— Безусловно, такие деньги необходимы. У меня самого трое детей: старшая дочь уже окончила одиннадцатый класс, средняя учится в девятом, а младший сын — в седьмом. У каждого из них есть свои карманные расходы, и с возрастом потребности, конечно, только растут. Это естественно: чем старше ребенок, тем больше у него самостоятельных запросов, интересов и повседневных трат. Помимо этого, карманные деньги помогают детям постепенно учиться распоряжаться финансами, понимать цену вещам и принимать первые самостоятельные решения.— Недавно появилась инициатива разрешить детям работать начиная с 12 лет. Как в РПЦ относятся к такому предложению?— На мой взгляд, здесь прежде всего нужно смотреть на целесообразность: с чем именно связана эта инициатива, какие обстоятельства подтолкнули к ее появлению и какую цель она преследует. Современная жизнь действительно очень быстро меняется, и общество вынуждено по-новому отвечать на многие вызовы. Я, например, обратил внимание, что некоторые мои студенты, которые только поступили на первый курс, уже сами занимаются подготовкой школьников к олимпиадам. Это показывает, что границы между возрастами и видами ответственности сегодня становятся более гибкими. Возможно, в каких-то случаях раннее приобщение ребенка к труду может быть полезным, если оно организовано разумно, безопасно и не мешает учебе и нормальному развитию. Важно, чтобы любые подобные инициативы учитывали интересы самих детей, их нагрузку, здоровье и условия, в которых им предстоит работать.Разумеется, это, прежде всего, те студенты, которые сами становились победителями Всероссийской олимпиады. У них уже есть собственный опыт, достижения и довольно солидное портфолио, которое они смогли использовать, насколько я понимаю, в том числе и как инструмент для получения дохода. Это вполне отражает сегодняшнюю реальность, в которой успех все чаще становится не только вопросом знаний, но и способом профессиональной самореализации. Более того, такие примеры показывают, что интеллектуальные достижения сегодня могут превращаться в реальные карьерные и финансовые возможности.— Тема ПМЭФ в этом году звучит как «Прагматичный диалог — путь к стабильному будущему». А что еще, на ваш взгляд, может сегодня обеспечить стабильное будущее?— Сам вопрос предполагает, что я знаю ответ, но это не так. Я не могу с уверенностью сказать, что именно способно обеспечить стабильное будущее, и, если честно, не уверен, каким вообще будет это будущее. В современном мире слишком много переменных, и любые прогнозы оказываются условными. Можно лишь предполагать, что устойчивость будет зависеть от умения адаптироваться, сохранять гибкость и находить баланс между развитием, ответственностью и реальными возможностями.В английском языке есть известная поговорка: “Tomorrow is promised to no one” — «Завтра никому не обещано». Эта мысль особенно уместна, когда речь заходит о будущем, которое всегда остается неопределенным и зависит от множества факторов. Именно поэтому я все же хотел бы вернуться к теме форума, потому что диалог является чрезвычайно важной составляющей любого будущего — будь оно стабильным или, наоборот, крайне непростым. Чем более открытым, честным и продуктивным становится такой разговор, тем больше оснований надеяться на то, что впереди появится хотя бы относительная устойчивость и возможность для мирного развития.Важно понимать, что настоящий диалог — это не просто обмен мнениями ради формы. Это инструмент, который помогает снижать напряженность, искать точки соприкосновения и находить решения там, где, казалось бы, их уже не осталось. Без готовности слушать друг друга и учитывать разные позиции говорить о прочном будущем очень сложно.— Это трудно представить без завершения конфликта на Украине и нормализации положения канонической Украинской православной церкви. Какую информацию о преследовании Церкви на Украине вы располагаете на данный момент?Речь идет о крайне чувствительной и сложной теме, в которой переплетаются вопросы свободы вероисповедания, политического давления и общественного раскола. Ситуация вокруг канонической Украинской православной церкви вызывает серьезную обеспокоенность, поскольку сообщения о давлении, ограничениях и преследованиях верующих поступают уже не первый раз. В подобных условиях особенно важно тщательно проверять факты, отделять подтвержденную информацию от слухов и оценок, а также сохранять внимание к соблюдению прав человека и религиозных свобод.Если говорить в более широком смысле, то любые конфликты подобного масштаба неизбежно отражаются не только на политике, но и на судьбах конкретных людей, религиозных общин и целых регионов. Поэтому обсуждение подобных вопросов требует не только принципиальности, но и взвешенного подхода, стремления к правде и готовности к конструктивному решению. Только так можно приблизиться к ситуации, в которой диалог перестанет быть формальностью и действительно станет основой для более устойчивого и справедливого будущего.— Мы располагаем лишь той информацией, которая становится доступной из открытых источников. При этом нужно понимать, что полноценная коммуникация с места событий сегодня крайне затруднена, а в ряде случаев и вовсе невозможна. Это связано прежде всего с тем, что любой контакт с нами может быть небезопасен для наших братьев и сестер на Украине. В таких условиях особенно важно осторожно относиться к оценкам и опираться только на проверенные сведения.На данный момент мы не наблюдаем каких-либо принципиальных изменений в лучшую сторону, которые свидетельствовали бы о том, что украинская власть отказалась от прямого давления, преследований и гонений. Напротив, ситуация остается крайне тяжелой. Представители Украинской церкви по-прежнему сталкиваются с серьезным давлением, а в отдельных случаях — с откровенно репрессивными действиями. Это не может не вызывать глубокой тревоги и серьезной озабоченности.Особенно печально то, что, несмотря на очевидную напряженность и многочисленные свидетельства нарушений, международное сообщество во многом предпочитает не замечать происходящее. Складывается впечатление, что эта тема сознательно отодвигается на второй план, хотя речь идет о правах людей, свободе вероисповедания и защите религиозных общин. Именно поэтому ситуация требует не только внимательного анализа, но и честной публичной реакции со стороны тех, кто действительно разделяет ценности свободы и справедливости.— Какие пути урегулирования вы видите?
— Мы и дальше будем использовать все доступные международные механизмы и продолжать обращаться в правозащитные, дипломатические и иные профильные организации, рассчитывая привлечь внимание к этой проблеме на самом высоком уровне. За последние годы тема неоднократно поднималась на международных площадках, в том числе в Совете безопасности ООН: с официальными заявлениями там выступал глава Отдела внешних церковных связей митрополит Волоколамский Антоний, а также мой заместитель Вахтанг Владимирович Кипшидзе в ходе специального заседания. Эти выступления были важны сами по себе, поскольку позволяли обозначить проблему и донести нашу позицию до мирового сообщества. Однако, к сожалению, пока мы не увидели со стороны международных институтов по-настоящему действенной реакции, которая могла бы привести к реальным изменениям на Украине и повлиять на ситуацию в практическом плане.
— Вы совсем недавно побеседовали с известной американской консервативной публицисткой Кэндис Оуэнс. Не возникло ли у нее после этого разговора желания перейти в православие? Затрагивала ли она вообще такую возможность?
— Об этом лучше спрашивать саму Кэндис. Насколько известно, раньше она уже сделала важный шаг в своей духовной жизни, перейдя из протестантизма в католичество. И все же, если говорить по существу, я искренне благодарен ей за этот разговор. Он получился не случайным и не поверхностным, а очень содержательным и глубоким.
Полагаю, кто-то мог бы ожидать от этой беседы обсуждения привычных для общественной повестки тем или тех вопросов, с которыми обычно связывают имя Кэндис. Однако наш разговор был совсем о другом — о том, что действительно важно для каждого человека. Мы говорили о смыслах, о внутреннем выборе, о вере, надежде, терпении, прощении и любви. Именно такие темы позволяют не просто обменяться мнениями, а по-настоящему услышать друг друга.
Для меня подобные беседы особенно ценны, потому что они выводят разговор за пределы сиюминутного и помогают взглянуть глубже — на человеческую душу, на путь человека и на то, что придает жизни подлинную опору. И, на мой взгляд, именно это делает такие встречи по-настоящему интересными и важными.
Источник и фото - ria.ru
