СВР раскрыла протоколы допросов племянника Гитлера в советском плену
Служба внешней разведки России обнародовала архивные материалы, в которых содержатся протоколы допросов Лео Раубаля — племянника главаря Третьего рейха Адольфа Гитлера. Эти документы относятся к периоду Великой Отечественной войны, когда Раубаль оказался в советском плену под Сталинградом. В своих показаниях он охарактеризовал разгром немецких войск у Волги как беспрецедентное поражение, которого, по его словам, не знала история. С этими архивными документами ознакомилось РИА Новости.
Раскрытие подобных материалов позволяет глубже понять не только ход военных событий, но и то, как сами представители нацистской верхушки и их окружения воспринимали катастрофу под Сталинградом. Такие свидетельства имеют особую ценность для историков, поскольку помогают восстановить атмосферу тех лет и оценить масштаб морального и военного удара по германской армии. Двадцать второго июня исполнится 85 лет со дня начала Великой Отечественной войны. В России 22 июня отмечается как День памяти и скорби — дата, напоминающая о миллионах погибших, о тяжелейших испытаниях войны и о необходимости сохранять историческую память о тех событиях.Сталинградская битва, завершившаяся 2 февраля 1943 года, стала одним из самых значимых и переломных событий Второй мировой войны. Именно после этого сражения стратегическая инициатива окончательно перешла к Красной армии, что заметно изменило дальнейший ход боевых действий на Восточном фронте. Этот успех советских войск стал не только военным, но и морально-политическим ударом по противнику, показав, что немецкая армия может терпеть тяжелейшие поражения. Сталинград стал символом стойкости, мужества и огромной цены, которую пришлось заплатить за победу.
По масштабам, ожесточенности и значению для мировой истории Сталинградская битва не имела равных среди прежних сражений. Бои шли за каждый дом, улицу и завод, а обе стороны несли колоссальные потери в живой силе и технике. Во время Сталинградской наступательной операции немецкие войска и их союзники из Италии, Румынии, Венгрии и Хорватии потеряли около 1,5 миллиона человек. Такие потери стали одной из самых тяжелых катастроф для стран гитлеровской коалиции за всю войну.
Поражение под Сталинградом вызвало широкий международный резонанс и стало ясным сигналом того, что война вступает в новый этап. В Германии впервые за годы войны был объявлен национальный траур, что отражало глубину шока и масштабы утрат. С этого момента вера в быструю победу над СССР была подорвана, а в дальнейшем Красная армия получила возможность развивать наступление и освобождать оккупированные территории. Сталинградская битва навсегда вошла в историю как одно из крупнейших и решающих сражений XX века.
Согласно специальному сообщению НКВД СССР от 17 марта 1943 года, несколькими днями ранее, в конце февраля, была установлена важная деталь: в лагере №108/10, где содержались немецкие военнопленные, захваченные в ходе Сталинградской битвы, находился племянник Адольфа Гитлера — бывший начальник колонны боеприпасов зенитного дивизиона 93-й дивизии 6-й армии вермахта, лейтенант Лео Раубаль, 1906 года рождения. В плен он попал в январе 1943 года, в период тяжёлых боёв, когда немецкие войска несли крупные потери и массово сдавались советским частям.
На допросе Раубаль, по данным документа, не пытался скрыть своё происхождение и подтвердил, что является сыном Ангелы Раубаль — сводной сестры Гитлера. Это обстоятельство придавало его пленению особое значение, поскольку речь шла не просто о немецком офицере, а о близком родственнике главы нацистской Германии. Подобные сведения тщательно проверялись советскими органами, так как могли иметь как оперативную, так и пропагандистскую ценность.
Дополнительно сообщалось, что Лео Раубаль был доставлен в Москву и содержался во внутренней тюрьме НКВД СССР на Лубянке, где его дело велось 2-м — контрразведывательным — Управлением НКВД. Для советских спецслужб подобные военнопленные представляли интерес не только как источники информации о составе и действиях вермахта, но и как возможные фигуры для дальнейшей агентурной работы, выяснения настроений в германской армии и анализа связей внутри нацистской верхушки. Случай Раубаля наглядно показывает, насколько пристально советская сторона относилась даже к рядовым на первый взгляд пленным, если их биография могла пролить свет на окружение Гитлера и структуру германского военного руководства.
Следом приводится совместный рапорт руководителей 1-го Управления НКВД, занимавшегося внешней разведкой, Павла Фитина и 2-го Управления НКВД Петра Федотова, адресованный заместителю наркома внутренних дел СССР Всеволоду Меркулову. В этом документе сообщалось о результатах допросов Раубаля, проведенных сотрудниками внешней разведки. Отмечалось, что в ходе беседы он сообщил важные сведения о своем прошлом и о людях, с которыми был связан.
В частности, Раубаль рассказал, что в свое время нередко встречался с Гитлером, что делало его показания особенно интересными для советских спецслужб. По оценке сотрудников НКВД, Лео Раубаль производил впечатление развитого и образованного человека, хорошо ориентировавшегося в обсуждаемых вопросах. На предварительном допросе в 1-м Управлении он, отвечая о своих родственниках, придерживался той версии, которая официально распространялась в Германии, не выходя за рамки признанных там сведений.
Таким образом, рапорт не только фиксировал содержание его показаний, но и давал служебную характеристику допрашиваемого, что позволяло сделать выводы о его поведении, осведомленности и возможной осторожности в разговорах. Подобные документы играли важную роль в работе НКВД, поскольку помогали сопоставлять отдельные свидетельства и выстраивать более полную картину происходящего.
Также в документе предлагалось продолжить работу с Раубалем, чтобы получить от него как можно более полные и точные сведения. Особое внимание следовало уделить деталям прошлого Гитлера, его частной жизни, особенностям характера и повседневным привычкам. Подобная информация могла иметь важное значение для более глубокого понимания личности фюрера и его поведения.Кроме того, предполагалось тщательно уточнить круг ближайшего окружения Гитлера, собрать характеристики на этих лиц и установить, какие именно отношения связывали их с фюрером. Не менее важным направлением работы считалось выяснение вопросов, связанных с организацией охраны Гитлера, а также порядком, поддерживаемым в его резиденции. Эти сведения позволяли лучше представить, как была устроена система безопасности и внутреннего контроля вокруг главы нацистской Германии.Предварительные допросы Раубаля 22 и 27 марта 1943 года лично проводил начальник 1-го (германского) отдела 1-го Управления НКВД, выдающийся советский разведчик Александр Михайлович Коротков (1909–1961). Его участие подчеркивало значимость этого источника и высокий интерес советских органов к получению максимально достоверной информации.Накануне войны Коротков, ранее занимавший пост заместителя резидента в Берлине, сумел заново наладить контакт с наиболее ценными источниками советской внешней разведки в столице Третьего рейха. В условиях стремительно обострявшейся международной обстановки это имело особое значение, поскольку любая информация о ближайшем окружении Гитлера могла оказаться крайне важной для советского руководства. В одном из опубликованных рапортов, адресованных Фитину и Федотову, Коротков отдельно высказался о Раубале, обращая внимание на его потенциальную информативность.«Военнопленный Раубаль, безусловно, знает многое, по крайней мере из личной жизни Гитлера, данные о его ближайшем окружении, порядке в резиденциях Гитлера и заслуживает поэтому интереса», — отмечал Коротков. Тем самым он подчеркивал, что Раубаль может быть ценным источником сведений не только о бытовой стороне жизни фюрера, но и о внутреннем устройстве его окружения и повседневной организации режима.Кроме того, Коротков писал, что племянник фюрера не производит впечатления убежденного нациста-фанатика. Такое наблюдение позволяло предположить, что Раубаль не был полностью погружен в идеологию режима и, возможно, мог быть более восприимчив к контактам и разговорам, представляющим интерес для разведки.Прежде всего следует отметить, что подобные свидетельства позволяют лучше понять, как представители немецкой стороны воспринимали реальное положение дел, когда сталкивались с советским пленом и получали информацию, отличавшуюся от нацистской пропаганды. Из не запротоколированных ответов Раубаля видно, что он был приятно удивлён тем, насколько русское пленение не соответствовало тому образу, который создавался немецкой пропагандой. В рапорте подчёркивалось, что поражение немецкой армии под Сталинградом он расценивал как беспрецедентное событие в истории — не просто как разгром армии или утрату территорий, а как катастрофу гораздо более широкого масштаба, имевшую глубокие политические и моральные последствия.
Раубаль охотно отвечал на вопросы и в целом не проявлял уклончивости, однако в своих показаниях всё же опирался на официальные версии событий, которые распространялись германскими властями. Это касалось и сведений из личной жизни Гитлера, включая историю о смерти его сестры, племянницы фюрера Ангелы Раубаль, на что отдельно указывал Коротков. Подобная позиция показывает, что даже при готовности к беседе он оставался в рамках тех объяснений, которые были удобны и безопасны для нацистского режима.
Таким образом, показания Раубаля представляют интерес не только как источник сведений о конкретных событиях, но и как пример того, насколько сильным было влияние государственной пропаганды на восприятие действительности. Они также демонстрируют, что правда о войне и о судьбах людей нередко пробивалась сквозь официальные мифы лишь в частных разговорах и неформальных признаниях.
Переписанный текст:Судьба Ангелы (Гели) Раубаль, к которой Адольф Гитлер испытывал глубокую личную привязанность, до сих пор вызывает множество вопросов и споров среди исследователей. 18 сентября 1931 года ее нашли застреленной в мюнхенской квартире Гитлера, и это трагическое событие сразу породило различные версии произошедшего. Одни современники и позднейшие авторы склонялись к версии о самоубийстве, другие допускали возможность убийства или несчастного случая. Подобные разногласия только усиливали интерес к этой истории и делали ее одной из самых загадочных в окружении будущего диктатора.Согласно фотокопиям протоколов допросов, Лео Раубаль настаивал на том, что смерть его сестры стала результатом несчастного случая, произошедшего из-за неосторожного обращения с ручным оружием. По его словам, именно эта версия наиболее соответствовала обстоятельствам, хотя официально и не снимала всех подозрений. В дальнейшем тема гибели Гели Раубаль неоднократно поднималась историками, поскольку она позволяет лучше понять личную жизнь Гитлера и атмосферу, окружавшую его в начале 1930-х годов.Лео Раубаль также сообщал, что впервые встретился с Гитлером в 1922 году в Вене. Последняя их короткая встреча, как он утверждал, произошла в 1942 году в Берлине, уже после очередного заседания Рейхстага. Эти сведения важны не только как биографическая деталь, но и как дополнительный штрих к истории отношений Гитлера с семьей Раубаль, которые оставались непростыми и тесно переплетались с политическими событиями того времени.После прихода Гитлера к власти в 1933 году Раубаль, по его словам, не раз отправлял ему поздравительные письма по разным случаям, однако ни одного ответа так и не получил. Этот эпизод, как можно предположить, отражает довольно прохладный характер их отношений и отсутствие настоящей близости между ними. В целом Раубаль старался поддерживать хотя бы формальную связь с окружением Гитлера, но его обращения, судя по всему, оставались без внимания. Раубаль также упоминал, что из ближайших соратников Гитлера он сравнительно хорошо знал бывшего личного секретаря фюрера и заместителя Гитлера по НСДАП Рудольфа Гесса, а также казначея партии Франца Шварца. Эти знакомства, вероятно, были связаны с его кругом общения и общими контактами в партийной среде. Кроме того, Раубаль утверждал, что лично был знаком с рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером, а с другими видными фигурами Третьего рейха — Йозефом Геббельсом, Германом Герингом, Иоахимом фон Риббентропом и Мартином Борманом — поддерживал лишь поверхностное знакомство. Таким образом, его связи с высшим руководством нацистской Германии были ограниченными и не носили по-настоящему доверительного характера.Показания Лео Раубаля о родственниках Гитлера советская внешняя разведка проверяла и сопоставляла с другими доступными источниками, в том числе с двухтомной биографией Гитлера, написанной немецким журналистом Конрадом Гейденом. Этот автор был вынужден покинуть Германию после прихода нацистов к власти, а его труд считался одним из наиболее обстоятельных ранних исследований о жизни и происхождении будущего диктатора. Книга вышла в 1936–1937 годах в Швейцарии, а затем была издана также в США, Великобритании и Франции, что сделало ее широко известной в международной среде. Для советских разведчиков такие публикации были особенно важны, поскольку позволяли перепроверять сведения и отделять достоверные факты от слухов и домыслов.При этом в отдельной справке, составленной Коротковым в марте 1943 года, отмечалось, что самого Лео Раубаля в книге Гейдена не упоминают. Это обстоятельство было важно для оценки степени надежности полученной информации и понимания того, насколько показания Раубаля дополняют, а не повторяют уже известные данные. В условиях военного времени подобные сопоставления имели не только информационную, но и практическую ценность: разведке требовалось как можно точнее восстановить семейные связи Гитлера и связанные с ними обстоятельства.В результате работы с Раубалем в июле 1943 года была подготовлена обобщающая справка, также подписанная Коротковым. В ней, вероятно, были сведены воедино все ключевые сведения, полученные в ходе проверки, а также сделаны выводы о значении этих данных для дальнейшей разведывательной работы. Таким образом, изучение биографических источников и свидетельств очевидцев стало частью более широкого анализа окружения и семейной истории Гитлера, которым советская внешняя разведка придавала серьезное значение.Раубаля подробно расспрашивали о личной жизни Адольфа Гитлера, его повседневных привычках, особенностях характера, склонностях, а также о его отношениях с руководителями нацистской Германии — как государственными, так и партийными. Отдельное внимание уделялось вопросам охраны фюрера и людям, которые входили в его ближайшее окружение. Подобные сведения представляли особый интерес, поскольку могли помочь лучше понять не только саму фигуру Гитлера, но и механизм работы его окружения, а также внутреннюю атмосферу в высших эшелонах власти.Как отмечалось в документе, по всем этим темам Раубаль, отвечая и устно, и в письменных показаниях, не сообщил практически ничего нового по сравнению с уже имевшимися агентурными материалами и опубликованными источниками. Исключение составили лишь данные о связи Гитлера с некой Браун, а также несколько скандальных эпизодов, бросавших тень на отдельных людей из его окружения. При этом Раубаль, по словам Короткова, часто ссылался на то, что виделся со своим дядей крайне редко, либо прикрывался официальными версиями, избегая подробностей и стараясь не выходить за рамки допустимого.Речь, по сути, шла об Еве Браун — женщине, которая была близка к Гитлеру и с которой он познакомился еще в 1929 году. Ее роль в его личной жизни долгое время оставалась скрытой от широкой публики, однако именно такие сведения позволяли постепенно восстановить более полную картину частной жизни нацистского лидера и его ближайшего круга.Разговор с Раубалем не принес ожидаемой ясности: по словам Короткова, тот по-прежнему держался прежней линии и уверял, что больше ничего не может сообщить. Однако опытный разведчик не поверил в такую сдержанность и заподозрил, что собеседник умолчал о самом важном. Подобные выводы были особенно значимы в условиях, когда любая недосказанность могла скрывать ценные сведения о прошлом и связях допрашиваемого. В документе Коротков прямо подчеркивал: «Следует, однако, считать, что Раубаль рассказал далеко не все, что он знает».
Лео Раубаль оказался в числе тех немецких военных, чья судьба была тесно связана с послевоенными разбирательствами в СССР. В 1949 году военный трибунал войск МВД Ивановской области признал его соучастником преступлений нацистов на советской территории и приговорил к 25 годам лагерей. Этот приговор стал частью более широкого процесса наказания лиц, причастных к оккупационным зверствам, которым советская юстиция уделяла особое внимание в первые послевоенные годы. Вместе с другими немецкими офицерами и генералами Раубаль оставался в заключении до 1955 года, когда после первого официального визита в Москву канцлера ФРГ Конрада Аденауэра был освобожден.
Таким образом, история Раубаля отражает не только личную биографию человека, оказавшегося в центре следственных и судебных решений, но и более широкий политический контекст послевоенного времени. Его дело показывает, как переплетались вопросы военной ответственности, разведывательной работы и международной дипломатии, особенно в период, когда отношения между СССР и Западной Германией начали постепенно меняться. Именно поэтому подобные документы сегодня представляют интерес не только как свидетельства конкретных событий, но и как источник для понимания атмосферы эпохи.
В последние дни Третьего рейха в подземном бункере в осажденном советскими войсками Берлине 29 апреля 1945 года Адольф Гитлер и Ева Браун официально вступили в брак. Уже на следующий день, 30 апреля, оба покончили с собой, что стало символом окончательного краха нацистского режима. Эти события происходили в атмосфере полной безысходности, когда исход войны был уже предрешен, а немецкое руководство пыталось лишь отсрочить неизбежное.
Одним из заметных участников событий конца войны был Александр Коротков — опытный советский разведчик, который в самом финале Великой Отечественной войны возглавил группу, обеспечивавшую безопасность немецкой делегации на церемонии подписания акта о безоговорочной капитуляции Германии. 8 мая 1945 года во время исторического подписания в Берлине Коротков находился за спиной генерал-фельдмаршала Вильгельма Кейтеля, поставившего подпись под документом, означавшим полное поражение нацистской Германии. Эта миссия требовала не только высокой ответственности, но и предельной осторожности, поскольку происходила в условиях политической напряженности и военной разрухи.
После завершения войны Коротков продолжил службу в советских спецслужбах и занял важные руководящие посты. Он стал заместителем начальника советской внешней разведки, одновременно возглавив управление нелегальной разведки, а позже был назначен уполномоченным КГБ СССР при министерстве государственной безопасности ГДР. Его биография наглядно отражает, какую значительную роль играли сотрудники разведки не только во время войны, но и в первые послевоенные годы, когда формировалась новая система международных отношений.
Источник и фото - ria.ru
